Элизиум теней

- Знаете, Григорий Петрович, - собеседник говорил по-русски с сильным центрально-украинским акцентом. – Мы обдумывали разные варианты. Слово «разные» звучало как «разни».

- Разни варианты, говорите? – Григорий Петрович потянул руку к шкатулке с кокаином, но тут же взял себя в руки. Собеседник не заметил иронии.

- Нужно помагать, Гриша, - толстомордый охранник позади подобрался и сфокусировал взгляд на руках Домовинки.

- Расскажите вкратце, какие у вас были мысли, - Домовинка сел поудобнее, приготовившись слушать.

- Ну, обсуждали сперва, конечно, чыстую зоофилию, - начал загибать пальцы собеседник. – Потом подумали, что многие крестьяне будут задеты и решили отложить пока решение, когда тут, прямо ж на заседании фракции встает…

- А еще какие были мысли? – Домовинка попытался тоном голоса смягчить вынужденную бестактность.

- Ага, еще звучало предложение сделать из них копрофагов-геронтофилов, такое было мнение, - охранник за спиной собеседника Домовинки чуть расслабился. – Но тоже не прошло.

- Что, думаете, журналисты были бы против? – Домовинка вздохнул, но делать нечего, пациент, есть пациент. Да и платили за эту болтовню неплохо.

- Та я уже не помню, что там, но – не прошло, - собеседник поправил воротник дорогой рубахи и наклонился вперед для убедительности. – Не это главное, доктор!

Охранник сурово посмотрел на Домовинку и Григорию Петровичу показалось, что в его глазах сверкнула угроза. Видно, дело было серьезным, хотя Домовинка не знал и половины упоминаемых пациентом фамилий.

- Главное, чтобы ты нам помог, нужно что-то медицинское, а тут у нас, сам понимаешь, прорыв совсем…

- Может быть попробуем педосадизм?

Собеседник Домовинки на миг остекленел.

- Да! Это шото блызько, дуже, - от волнения гражданин с охранником перешел на украинский. – А что это такое?

- Это когда дети совершают акты изнасилований в отношении взрослых с применением различных способов принуждения к любви, - Домовинка прокашлялся и улыбнулся охраннику. Тот видимо расслабился, уяснив всю мощь медицинского ума. – Некоторые родители весьма чувствительны к такому поведению своих отпрысков. Да и общество не слишком жалует педосадизм.

- Так-так, доктор, - пациент что-то мучительно соображал. – А еще пару вариантов, для демократической процедуры. И на будущее… Можно?

- Ну, - Домовинка задумчиво поглядел на крышку стола. – Например, можно еще некропедосадизм. Это когда мертвые дети принуждают взрослых, ну и так далее. Редкое и очень неприятное состояние.

- И такое есть? – пациент тихо и как-то торжественно вздохнул, как будто простив себе один из смертных грехов.

Домовинка кивнул, глаза его загорелись.

- Да, такое есть, особенно у народов Севера и Дальнего Востока. А еще есть, конечно же, и педомазохизм, но это как бы само собой разумеется. Вот что! – Домовинка нацелил указательный палец на толстомордого охранника, от чего тот снова напрягся.

- Есть еще антропофагическая некрофетофилия, - в кабинете повисла могильная тишина. Охранник побледнел. – И некоторые ее случаи как раз и сопровождаются компульсивным некропедосадизмом, особенно в семьях руководящих работников. Недавно в «Ланцете» хотел почитать статью на эту тему.

Пациент резко встал и, не говоря ни слова, пошел к двери. За ним засеменил здоровенный мордатый парень в дорогом черном костюме.